Понедельник, 23.09.2019, 08:40
Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость
Главная | Мой профиль | Регистрация | Выход | Вход
село Щелкун

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Форум » село Щелкун » Творчество наших читателей. » Орлов Анатолий Петрович (Рассказы, воспоминания, рассуждения о жизни нашего земляка.)
Орлов Анатолий Петрович
otkreyДата: Воскресенье, 22.04.2012, 07:38 | Сообщение # 1
!!!!!!!
Группа: Администраторы
Сообщений: 445
Статус: Оффлайн
Орлов Анатолий Петрович
Уважаемые земляки, вышел на ваш сайт и решил поделиться с вами некоторыми моими зарисовками. Мы с женой в 1953-м закончили школу №6 в Сысерти. До сих пор поддерживаем связь с друзьями юности. Выйдя на пенсию, занялись литературным творчеством. Валентина Степановна выпустила две очень трогательные книги, я - 7 книг о своих товарищах ветеранах международной авиации. Мне пришлось побывать более чем в 100 странах. Сейчас живем в Москве.
Экземпляры наших книг есть в СРБ у Пыжьяновой Т.Т. Клуб "открытие" выпустил несколько литературных альманахов с нашими рассказами. Газета "Маяк" в 2011 г. напечатала в нескольких номерах нашу повесть "А потом была война". Некоторые рассказы можно встретить на сайте «Ураловед».
Мои корни происходят из Щелкуна из семьи Палкиных. Дед Василий Иванович Палкин в 1914 служил вместе с Маршалом Малиновским Р.Я. во Франции в Русском экспедиционном корпусе пулеметчиком. Участвовал в подпольной работе вместе с большевиками в Сысертском районе. Был знаком с Я.М. Свердловым. В мирное время был членом Сысертского райкома ВКП(б). Возглавлял местные предприятия в Сысерти.
Началась война, его сын Палкин Петр Васильевич (в конце 30-х был директором неполной средней в Сысерти) после окончания военных курсов одним из первых вступил в бой с фашистами. Прошел всю войну, но 24 апреля 1945 года, будучи командиром танкового полка, погиб под городм Надьканижь в Венгрии. Это известие о гибели любимого сына Василий Иванович получил 8-го мая 1945 года в Берлина, командуя ротой. В 62-м он по приглашению Венгерского правительства посетил памятник своему сыну, что стоял на городской площади перед ратушей.
В Сысертском краеведческом музее раньше хранились их некоторые военные вещи (гимнастерка, полевые сумки, ордена).
Второй мой дядя, уроженец Щелкуна гвардии лейтенант командир разведвзвода Вольхин Павел Егорович (Георгиевич) погиб в 42-м в Воронежской области. Ему установлен памятник. Моя дочь нашла место его гибели. Вот что пишет один из патриотов: «Здравствуйте, Анатолий!
Вам повезло, что всё так удачно сложилось: место захоронения известно-Богучар, Воронежской области. Из документов видно, что прах Вольхина Павла Егоровича был перенесён из с. Старотолучеево (по карте видно, что это село недалеко от Богучар). Памятник прилично содержится.
Всего доброго!»
Прикрепления: 3268346.jpg(126.1 Kb)


 
ДедалДата: Воскресенье, 22.12.2013, 11:25 | Сообщение # 61
!!
Группа: Проверенные
Сообщений: 29
Статус: Оффлайн
Истина - в полете
Анатолий Орлов

Посвящается моему другу, однокашнику, уральцу Заслуженному пилоту СССР Усову С.С.

Поздним декабрьским вечером 1987 года экипаж после многосуточного рейса по дальним жарким странам привел свой «уставший» самолет в родной аэропорт Внуково. Все! Дома! Но командира эскадрильи, летавшего с этим экипажем с тренировочным и проверочным заданием что-то тяготило, что-то не давало просветлеть выражению загорелого под африканским солнцем лица.
- Сергей Семенович, о чем мысли? Теперь отдохнем, - участливо полюбопытствовал командир корабля.
- Не спеши, Володя. Видишь на перроне Внуково-1 наш Ту-154? Куда его готовят?
- Не-е знаю…
- Твой радист в полете подбросил нам информацию о землетрясении в Армении. А там – атомная электростанция. Где трясет – там всегда жертвы.
- Вы, наверное, правы, командир.
Усов приехал домой уже в полночь. Верная подруга жизни, конечно же, ждала своего вечного «странника» разогретым ужином.
- Что-то случилось, Сережа? – у жен пилотов сильно развито чувство интуиции. Даже мысли часто бывают одинаковыми.
- Не догадываешься?
- Да-а-а, - помрачнела Саша, -
большая беда случилась в Армении. Видела по телевизору. Разрушения страшные. Господи! За что же ты наказываешь безвинных людей? Трудно такое выдержать.
«07.12.87 года сейсмическими станциями СССР зафиксирован очаг сильного землетрясения в Армении с центром под городом Спитак на глубине 20 километров. По предварительным данным погибло 25 тысяч человек, 19 тысяч ранено, 530 тысяч осталось без крова. Это случилось в 11.41 за 4 минуты до школьного звонка».
- Успокойся, Сергей. Тебе после такого полета необходим отдых. – жена задумалась. – Ты же не спасатель. Там спасатели нужны, врачи. – уже затревожилось ее сердце.
- Не знаю, не знаю. Всякое может быть.
В нашей жизни есть категории специалистов, которых ночной звонок телефона мобилизует, активизирует. Только сердца их жен такие неурочные звонки заставляют сжиматься, сильнее биться. Для Сергея Семеновича за долгие годы работы в правительственном авиаотряде ночной вызов был всегда ожидаем.
- Слушаю! Усов…, есть…, понял! Выезжаю. Готовьте экипаж!
- Что? Куда? В Армению? – Жена быстро одевалась, пытаясь по лицу мужа определить цель задания. Да разве правду у этих людей выведаешь? Может быть, на пенсии, когда истечет срок давности и событие потеряет актуальность, родные узнают, наконец, правду. А для самих пилотов Истина жизни только в полете.
- Труба зовет, - пошутил Сергей. Ты куда собираешься ? Еще только три часа ночи. Отдыхай, родная!
- Уснешь с вами! И сына за собой увел в авиацию. Мне надо два сердца иметь, переживая за каждого. – Добродушно ворчала Александра Васильевна.
Сергей быстро прогрел свою белую «Волгу», благо на ночь оставил ее у подъезда, и за 20 минут домчался по безлюдной ночной дороге до штаба 235-го авиаотряда в поселке Внуково.
Диспетчер подтвердил задание:
- Вам лететь пока в Ереван. Там определишься с обстановкой и доставишь Председателя Совета Министров СССР Н.И.Рыжкова в Спитак. Экипаж вчера прошел контроль готовности. Он уже на аэродроме. Вылет по готовности.
Во Внуково-2 на самолете заканчивалась подготовка. Прибежал запыхавшийся дежурный по правительственному сектору.
- Командир, вас ждет министр гражданской авиации.
В кабинете начальника аэропорта Усов доложил о готовности к полету маршалу Д.И.Волкову, поднявшемуся из-за стола навстречу вошедшему пилоту.
- Здравствуй, Сергей Семенович, Задание знаешь? У тебя на борту будут находиться Н.И Рыжков и Министр обороны Д.Т. Язов. Полет ответственный. Обстановка В Спитаке не определенная, информация противоречивая. В Ереване все выяснишь. Там примешь окончательное решение. Погода – не пожелай врагу. Но задание надо выполнять.
- Александр Никитович, а как в Ереване атомная станция?
А.Н.Волков задумался:
- Информации нет… Успеха тебе, командир! Иди встречай высокого гостя. Будь осторожен в полете!
- Будет все выполнено!
Усов встретил Председателя Министров СССР у трапа самолета. Доложил о готовности.
Н.И.Рыжков, всегда приветливый, вежливый не в пример чванливым «вельможам-небожителям», сегодня был озабочен, внутренне напряжен и краток:
- Здравствуй, Сергей Семенович. Мы два месяца назад летали с тобой на Урал. Опять встретились
- Так точно, Николай Иванович. Приглашаю вас пройти в самолет. – А сам отступил в сторону, чтобы не попасть в объектив репортеров.

В полете пришлось сразу же включиться в анализ поступающей метеоинформации: «Спитак – туман, Ереван – видимость 800 метров, уменьшается. В Тбилиси, запасной аэродром, - погода подходит».Но экипажу надо произвести посадку в Ереване.
За час до расчетного времени прибытия один из сотрудников 9-го управления КГБ, сопровождающих главного пассажира, поинтересовался:
- Как погода в Ереване, командир?
- Ожидается туман.
- Что будете делать?
- Садиться!
- Не опасно?
Все будет нормально.
- Успеха вам и мягкой посадки!
В зоне аэродрома начали снижение c эшелона полета для захода на посадку. Диспетчер постоянно предупреждает:
- Видимость 800 метров, временами – меньше.
На высоте 3000 метров диспетчер «выпалил»:
- На посадочной полосе видимость 340 метров!
А минимум по видимости для экипажа – 800 метров. Экипаж имеет право и садиться и при более худших условиях, но на оборудованные соответствующими посадочными радио- и светосредствами. Усов вынужден дать команду:
- Уходим в зону ожидания!
Взревели турбины на максимальном режиме.
- Ребята, нам надо произвести посадку. Керосина в баках достаточно. Туман идет волнами. Синоптики в прогнозе оставляют надежду.
В кабину вошел министр Д.Т.Язов:
- Командир! Какой еще туман? Где он? Смотри, как сверкают вершины гор! Даже Арарат светится снежной шапкой.
Когда министр вышел, Сергей Семенович предупредил:
- Заходим на посадку. На борту Председатель Правительства Мы должны произвести посадку в Ереване. Снижаемся!
Твердые, спокойные команды. Четкое их исполнение. Экипаж сосредоточен. Пилотирование уверенное, безукоризненное. Да и как иначе. За штурвалом пилоты-асы. Они знают, что нарушения минимума погоды не будет. Будет выполнена сложная посадка. Закон «Взлет – опасен, посадка – сложна!» соответствует истине.
Члены экипажа понимали, какая ответственность на их плечах. Ошибка не допустима. Любая. Сапер погибает один, допустив ошибку. А здесь, на борту самолета пассажиры, особо важные персоны. Экипаж вступает в жизненно важную фазу гаранта безопасности. Иного не дано. Сознание работает в режиме поиска единственного варианта. Внутренняя энергетика людей нацелена на выполнение посадки. Профессионализм и спокойствие экипажа ведут самолет точно по курсу и траектории снижения, выдерживая необходимый режим работы двигателей. Подсознание готово к любой неожиданности.
Дрожащий голос диспетчера, как на пластинке довоенного патефона «заело» на словах: «Видимость - 800, видимость - 800, видимость – 800». На нем тоже лежит тяжелый, неподъемный груз напряжения от мысли о возможных последствиях при любом варианте исхода кроме одного – благополучной посадки.
На высоте 60 метров штурман:
- Высота принятия решения?! Вижу землю под собой!
Командир чуть помедлил с ответом.
Штурман:
-Высота 30 метров! Полоса по курсу!
Скорость полета на глиссаде (траектории снижения) 260 километров в час. Это 72 метра в секунду! За один миг – 72 метра! А 20 метров высоты теряется за 6,5 секунды. Какие жесткие рамки времени. За это время надо безошибочно выполнить несколько механических операций по пилотированию и работе с турбинами. Но главное – контроль за приближением полосы. При возникновении любой ситуации должна последовать ответная реакция на уровне осознанного действия. Вот где нужна устойчивая психика. На всех этапах полета определяется уровень качества врачебного отбора пилота. Высота принятия решения – момент между успехом и неудачей.
- Садимся!
Сквозь туман видна матовая дорожка осевых огней. Пилоты только боковым зрением видят боковые ограничительные фонари. Их взгляд – на осевых огнях. Тут же мягкое касание, шуршание колес по бетону.
- Посадка в 12.31!
В конце пробега туман сгущается. Матовая пелена пытается скрыть спасительные огни.
Голоса диспетчера не слышно. Напряжение в пилотской кабине постепенно спадает. Второй пилот пытается шутить:
- Диспетчера «Кондрашка» хватил!
Автомашина сопровождения в плотном тумане осторожно завела самолет на перрон.
В кабину вошел сопровождающий главного пассажира:
- Сергей Семенович, слов нет! Товарищ Рыжков доволен! Спасибо!
- Штурман, во сколько прибыли на перрон?
- Точно по расписанию! – Ошибка прибытия на перрон с разницей в 30 секунд считается нарушением и влечет за собой неприятный «разбор».
- Экипаж, спасибо за работу!

В Ереване ознакомились с подробной и «свежей» информацией из района землетрясения. Экипаж беспокоило то, что на посадочной полосе образовался разрыв бетона шириной 25 сантиметров. Некоторые плиты чуть «вспучило». Погода заметно улучшилась.
В Спитаке члены правительственной комиссии без лишнего церемониала со встречающими быстро расселись по авто и уехали в город.
Экипаж ожидал в готовности №1 указаний от главного пассажира. К вечеру прилетел вертолет, а экипажу Усова было приказано вернуться в Ереван.
- Я не могу оставить Н.И.Рыжкова! – возразил Усов.
- Здесь остается вертолет. Вам – в Ереван и ждать!
По телевидению страны показывали кадры работы группы Председателя Совета Министров на месте трагедии. Руины, дымящиеся развалины. Раненые люди. Плач и молчание. Скорбь. Отчаянные попытки спасателей оказать помощь заживо замурованным. И лица. Лица жителей, лица правительственной группы. На всех лицах смертельный отпечаток трагедии во вновь появившихся морщинах. В тембре голоса.
Н.И.Рыжков, одетый по-рабочему, был в гуще событий. Анализировал, предлагал, и принимал конкретные решения. Сам был заметно удручен случившимся, усталым. Но оставался руководителем, привыкшим не сдаваться, не пасовать перед бедой. Его деловое спокойствие, аналитический инженерный ум бывшего директора Уралмаша вселял в людях надежду и уверенность.
14 суток постоянной готовности. Н.И.Рыжков ежедневно летал на вертолете. Поражала его твердость и выверенность решений, конкретность указаний.
За эти две недели произошло много событий. В беде народ не один. Стала поступать гуманитарная помощь от многих стран. Но декабрьская погода Армении наносила свои удары. Стихия уносила и жизни спасателей. В Ереване, недалеко от АЭС, разбился американский С-130 с «гуманитаркой». В Спитаке при заходе на посадку столкнулся с горой Ил-76.
Наконец, поступила команда доставить Н.И.Рыжкова в Москву. Во Внуково Председатель Совета Министров СССР поблагодарил экипаж Заслуженного пилота СССР Сергея Усова за отличную работу.

Сентябрь, 2005 г.
 
ДедалДата: Суббота, 01.02.2014, 18:37 | Сообщение # 62
!!
Группа: Проверенные
Сообщений: 29
Статус: Оффлайн
Рейс с Солженицыным
Анатолий Орлов

В марте 2004 года на страницах одной из московских газет появилась маленькая заметка: «30 лет назад 29 марта 1974 года Председатель КГБ СССР Юрий Андропов информировал ЦК КПСС «Из Москвы в Цюрих вылетела семья Солженицыных: жена, теща, три сына и пасынок…»

В летном отряде шел ежемесячный плановый разбор полетов. Вдруг из Министерства гражданской авиации телефонный звонок начальнику штаба: «Командиру корабля Жукову прибыть к Министру гражданской авиации. Срочно!».
Конечно, после такого звонка в отряде возникла легкая паника. Начальник штаба и замполит: «Что натворил экипаж? Почему нам не доложил? А-а-а, значит, скрыл!».
Командир летного отряда вопросительно смотрел на руководителя Центрального управления Международных воздушных сообщений Бурова Н.В., заехавшего, по его словам, попутно в отряд, чтобы посмотреть на обстановку. У Бурова было непроницаемое выражение лица. Картерьев П.Н. не стал задавать вопросы.
Экипаж лихорадочно соображал: «Нарушений и отклонений в рейсе не было. Может, ложная «телега» накатила?». Презумпция невиновности – это теоретическая догма. На практике в авиации каждый сам должен оправдываться, искать свое алиби.
Александру Васильевичу Жукову собраться, что нищему подпоясаться.
- Есть! Готов! – А у самого кошки нагло и больно скребут по сердцу. – Звонок от самого Бугаева! Это…
У подъезда Буров Н.В. показал рукой на свою черную «Волгу».Ехали молча. Ни одного вопроса, ни одного слова. На Ленинградском проспекте, в Министерстве гражданской авиации, приехавших без лишних разговоров пропустили в приемную. К Министру они зашли вместе.
Вопросы и указания Бугаева Б.П. были лаконичными и конкретными:
- Можно ли с полной заправкой на взлете в Шереметьево вернуться без дозаправки во Франкфурте?
- Без дозаправки керосина хватит только до Вильнюса.
- Хорошо, Александр Васильевич, завтра будешь выполнять рейс во Франкфурт. Время вылета по расписанию – 07.00. У тебя на борту будет находиться писатель Солженицын. В пассажирском манифесте его запишут по другой фамилией. Ты должен задержать вылет на 4-5 часов.
- Борис Павлович, мне же за задержку международного рейса достанется по первое число!
- Вытерпишь. Сам найди причину задержки. Это необходимо для того, чтобы встречающие во Франкфурте, антисоветски настроенные почитатели, не выдержали длительного ожидания и разошлись. – Бугаев помолчал немного и добавил. – Об этом знаем только мы… И больше – никто. Во флайт-плане в графе «Имя капитана» поставишь вымышленную фамилию во избежание возможных в будущем недоразумений. Во Франкфурте загранпредставитель принесет все документы для экипажа на ваш самолет.
- Вас понял, товарищ министр. Будет выполнено!
Жуков А.В. понимал важность порученного дела и всю меру ответственности за срыв выполнения этого задания. Имя писателя Солженицына А.И. не сходило со страниц мировой печати. Открыто выражалось беспокойство за его судьбу и жизнь. В СССР прогрессивные люди понимали правдивость произведений писателя и опасность для партии и правительства их создателя, осмелившегося посягнуть на идеологию Системы. Закрыть его обратно в Гулаг нельзя – поднимется скандал в мире и авторитет КПСС будет окончательно подорван. Остается одно – принудительно выслать Солженицына из страны. Испытанный политический вариант: нет человека – нет проблем! Решение было принято.

На следующий день при подготовке к вылету поведение командира озадачило членов экипажа. Жуков в комнате синоптиков добивался уточнения вполне устойчивых прогнозов по запасным аэродромам. В штурманской – долго сверял Лист предупреждений по аэродромам и трассам, чем вывел дежурного штурмана из равновесия.
- Командир, вся информация «свежая» и соответствует срокам действия. Зря придираешься!
Из службы движения позвонил диспетчер:
- Жуков, почему не подписываете задание? Будет задержка.
Жуков во флайт-плане в графе «Имя капитана» поставил фамилию Торопова. Это второй пилот, которого сейчас вводил в строй Александр Васильевич. Штурман недоуменно глянул на Жукова, а диспетчер – не заметил. Экипаж не понимал сегодня своего командира, всегда аккуратного, пунктуального.
На самолете непонятное «действо» продолжалось, несмотря на доклад бортинженера о полной готовности и исправности корабля.
- Почему в салонах не почистили ковровые дорожки должным образом?
Старшая бортпроводница:
- Александр Васильевич, бригада уборщиков только что ушла.
- Вызвать! Смотрите, какие пятна на ковровых дорожках. А чехлы на креслах? Некоторые помяты. Заменить! Вот дырка на подголовнике.
- Товарищ командир, это пустяк такой…
- Пустяк? Мы выполняем международные рейсы. Все должно быть на высоком уровне.
Бригада из цеха бытового обслуживания вернулась. Недовольно ворча, демонстративно усердно размахивала вениками. Сердито срывала подголовники и заменяла их новыми. Все требования были исполнены.
Ответственный дежурный по выпуску самолетов на перроне волновался:
- Командир, уже идет задержка рейса. Пассажиры беспокоятся. Пора объявлять посадку.
- Вылетать будем тогда, когда самолет будет подготовлен в полном соответствии с нормами сервиса.
При внешнем осмотре самолета Жуков указал на потертости колеса правой тележки шасси.
- Васильич, потертость до первого корда разрешается.
- Второй корд тоже просматривается. На левой тележке два колеса «облысели». Заменить.
Прибежал сменный инженер:
- Командир, все колеса в пределах допусков. Вы нас без премиальных оставите.
- Заменить!
- Ладно, сделаем. Придираетесь напрасно. Я напишу рапорт главному инженеру.
Жукову и самому было очень неприятно, незаслуженно обижая службы обеспечения вылета рейсового самолета. Не выдержал и шепнул бортинженеру:
- Володя, не обижайся. Так надо. Сам придумай какую-нибудь причину задержки. Так надо. Понял?
- Понял. На втором двигателе «раскачка» оборотов около одного процента. – Бортинженер тоже вступил в игру, почувствовав серьезность тактики командира.
- Пусть регулируют.
- Экипаж недоумевал. Бортпроводницы в растерянности. Наземный техсостав откровенно злился. На самолет началось нашествие начальников всех рангов. Заместитель командира отряда Ермаков В.И. грозился отстранить от полетов. Инспектор из управления обещал «закрыть» загранпаспорт. Пришли начальник аэропорта, главный инженер, руководитель полетов. Все грозили, снимали с работы, отдавали под суд. Жуков чувствовал, что попал под очень жесткий пресс. Как такое выдержать? А надо. Надо! У членов экипажа на лицах появилось явно сочувственное выражение: «Все, отлетался Александр Васильевич!».

В 11.00 Жуков засмеялся неожиданно для всех:
- Все! Штурман, иди в диспетчерскую. Ставь новое время вылета - 11.30. Пусть объявляют посадку на наш самолет. Все готово!
- Задержку-то на экипаж «повесили», Александр Васильевич.
- Я отвечаю за все!
Общий облегченный вздох. Начался последний этап подготовки к вылету. Привезли пассажиров и всех усадили по указанию Жукова во второй салон самолета. В переднем салоне – для пассажиров 1-го класса – только Солженицын А.И. и сопровождающие его 4 человека. По одинаковой одежде и уверенной манере поведения явно угадывались работники КГБ. Писатель был задумчив, озабочен, расстроен. Видимо, думал, что его везут в новый Гулаг, в Сибирь. Болезненный вид бросался в глаза. Медленно снял пальто, меховую шапку. Все оставил в гардеробе. Уселся в кресло между двумя сопровождающими. Был молчалив. В полете от предложенного завтрака отказался. Выпил только чашечку кофе. Старшая бортпроводница по его просьбе неоднократно измеряла артериальное давление, давала таблетки валидола.
Через минут 30 полета в пилотскую кабину вошел сотрудник спецорганов:
- Если будут изменения в плане полета, сообщите мне. Можете произвести посадку в Варшаве, Праге, Будапеште, но обратно на территорию СССР не возвращаться. Мы выдворяем Солженицына и возврат на аэродромы Союза запрещен.
Во Франкфурте зарулили на перроне на крайнюю стоянку. Высадили в первую очередь пассажиров второго салона. Затем – Солженицына. Он нерешительно шел к выходу. Один из сопровождающих мягко, легонько подталкивал:
- Идите, идите. Вас ждут.
У трапа писателя ожидали несколько человек. Выделялась энергичная женщина с огромным букетов цветов. Приветственные слова, краткий ответ Солженицына. И все вместе уехали на одном автобусе.
Представитель Аэрофлота спешно организовал подготовку обратного вылета: привез разрешение на вылет, обеспечил заправку керосином, разгрузку багажа.
- А где багаж Солженицына?
- Привезут другим рейсом.
- Что здесь было, что было! Огромная толпа встречающих, корреспонденты, фотографы, телевизионщики. Полицейские с трудом наводили порядок в волнующейся массе людей. Всего лишь час назад недовольно разошлись, устав от напрасного ожидания. «Предусмотрительно действовал Борис Павлович», - подумал Жуков.
В 23.00 самолет Ту-154, выполняющий рейс из Франкфурта, произвел посадку в Шереметьево. На перроне встречавший сотрудник особого отдела аэропорта пригласил Жукова в свой кабинет:
- Министр Бугаев ждет вашего доклада.
Александр Васильевич взял протянутую ему трубку и доложил. Ответил на все вопросы:
- Товарищ Брежнев Л.И. очень интересуется процессом выдворения Солженицына. Не было ли каких-либо эксцессов, демонстраций, недружественных выступлений. Из его резиденции мне звонили уже несколько раз. – Доверительно сказал Бугаев. – А тебе, командир, спасибо за рейс.
Через несколько дней Александру Васильевичу был вручен ценный подарок – особо плоские часы «Луч» с надписью «Жукову А.В. от Министра Гражданской авиации. 13.03.74г.».
От Особого отдела аэропорта Шереметьево Жукову подарили с дарственной надписью хороший для того времени фотоаппарат «Киев».
Январь, 2005 г.
 
ДедалДата: Понедельник, 24.03.2014, 20:27 | Сообщение # 63
!!
Группа: Проверенные
Сообщений: 29
Статус: Оффлайн
Уважаемые читатели, я давно уже не выходил на связь с новыми рассказами. Решил прекратить молчание и ознакомить вас с новой историей и з своей авиационной жизни. Судьба часто преподносит сюрпризы. Нам с женой пришлось случайно встретиться в Архангельской филармонии с выпускницей сысертской школы им Бажова, учившейся на два года младше нас Зиной Ежовой. В Архангельске же мы встретились с Юрием Дрягилевым, сыном нашего учителя про химии Ивана Макаровича. Юрий служил доктором на подводной лодке. Земляков из Сысерти я встречал на Канином Носу, а Амдерме. А в 2000-м году я организовывал летную службу в авиакомпании "Винд". Там пришлось мне оформлять для выполнения полетов земляка, родственника по бабушке Месилова А.А, с тетей которого Людмилой мы вместе окончили среднюю школу в 1953-м. В 2000-м в звании полковника Месилов был демобилизован и летал в гражданских авиакомпаниях в Африке на самолетах Ан-12. Между прочим, его корни тоже идут из Щелкуна. Вот он и поведал мне эу интересную историю. Я изменил только имена героев. Жду ваших отзывов. Спасибо, А.Орлов. Итак, "Опасный контракт".
 
ДедалДата: Понедельник, 24.03.2014, 20:31 | Сообщение # 64
!!
Группа: Проверенные
Сообщений: 29
Статус: Оффлайн
Опасный контракт
Анатолий Орлов

Самолет, недовольно урча уставшими двигателями, заходил на посадку. На высоте 1000 метров, когда под крылом замелькали ослепительно белые виллы в окружении пальм, золотистые блестки от многочисленных куполов мечетей, минаретов, Ил-76 из прозрачной воздушной среды нырнул в мутную марь от нагретых безжалостным солнцем песков Аравийского полуострова.
Мягкий толчок. Сила инерции от вышедших на реверс обратной тяги двигателей толкнула две шеренги пассажиров, сидевших на откидных лавках вдоль бортов, в сторону пилотской кабины. Самолет, последний раз взревев, покатился в сторону аэровокзала.
Геннадий Серов потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы от долгого сидения на жесткой скамейке. «Приехали,..» – подумал он, - «А куда? Ну, перестройка хренова! Разодрали приватизаторы всю авиацию на мелкие «компашки». Теперь вот вместо полетов в родном Аэрофлоте ищи работу в разных странах. Одним словом – сволочная приватизация!» - на мрачной ноте закончил Серов свои невеселые мысли.
Вскоре араб-таксист, не умолкая болтать на смеси из разных языков мира, немного попетляв по чистым авеню Фуджейры, подвез Геннадия к офису авиакомпании «Аэроспейс Лимитед». Толкнув стеклянную дверь Серов из знойного пекла окунулся в густую прохладу, нагнетаемую бесшумным кондиционером.
Группа людей, утопавших в мягких кожаных креслах с запотевшими банками пива в руках, обернулась на приветствие вошедшего. Поднявшийся, чуть ниже среднего росточка с выгоревшими редкими волосенками на лысеющей голове, пухленький господинчик спросил:
- Господин Серов?
- Он самый. А вы – Бобков?
- Да-да. С прибытием вас, капитан. Это - ваш экипаж. Как добрались?
- Нормально. В таких случаях вновь прибывающих принято встречать в аэропорту.
- Извините, дела… наши грешные.
После взаимного знакомства Бобков торопливо предложил подписать готовые уже контракты:
- Времени у вас в обрез. Два дня на подготовку и … с Богом!
- А если вопросы будут?
- Какие вопросы? Контракт-то стандартный.
- Что будем возить? Какой груз? Куда летать?
- У меня контракт с ЮНЕСКО по доставке гуманитарной помощи некоторым племенам на севере Республики Чад. Ну, и … пассажиры иногда будут.
- Солдаты?
- Нет-нет! Упаси, Бог! Я строго соблюдаю правила ИКАО (Международная Организация Гражданской Авиации). Базироваться будете в Нджамене – столице Чада.
- Извините еще раз, но я буду возить только коммерческие грузы на сертифицированные аэродромы.
- Не беспокойтесь, капитан. Все так и будет.
Маленький «Фольксваген» быстро доставил экипаж в отель.

- Командир, а ты знаешь нашего «хозяина»?
- Плохо. Слышал, что он во времена приватизации, большого «хапка» сумел урвать где-то в Казахстане пару автобаз.
- Ловок «колобок», а по виду не скажешь.
- Потом от нежелания с кем-то поделиться, или от закона, улизнул за «бугор». В 1992-93 годах вовсю угоняли наши самолеты, купленные очень дешево, в Африку. И тут он не растерялся. Нашел спонсора, втерся тому в доверие. Я думаю, это из «Гермеса» кто-нибудь, у которого при распродаже авиатехники были очень расторопные посредники. В его распоряжении оказалось несколько старых «Антонов». Зарегистрировал в Эмиратах авиакомпанию на имя подставного шейха. Так что, бортмеханик, смотри в оба.
- Есть, командир! – поднялся высокий темноволосый, чуть сутуловатый, мужчина лет 45-ти.
- Кстати, давайте знакомиться. Геннадий Андреевич Серов. Демобилизован из армии в 93-м в звании полковника. Летаю на всех типах «антоновских» самолетов. Африку знаю хорошо.
- Роман Гомозов. Я давно в Эмиратах. Живу в Шардже. В Афгане наш Ан-12 сбили американским «стингером». Попал в плен. «Ломали» моджахеды в свою веру. Выстоял. Посадили за колючку. Бежал. Долго скитался в арабских странах, пока в Шардже случайно не прибился к нашим летчикам из Союза. Так и работаю уже несколько лет. Вот вместе с Федором, вторым пилотом. Мать умерла не дождавшись меня. В России никого не осталось. Тоскую по родине. «Заколочу» еще немного баксов и вернусь.
- А ты, Федор?
- Я-то? В 93-м перегонял наши аэропланы в Африку. Тогда, как стаи перелетных птиц, сотни самолетов всех типов спешили к «теплу». В Шардже подвернулся удачный контракт. Мы всем экипажем остались в Эмиратах. Вызвали жен. Вот и работаем «на подхвате». Не жалуюсь. «Зелень» за полеты капает хорошо. Еще пару лет и домой.
- Мы, командир, с бортрадистом Тагиром прилетели сюда из Кустаная. Звать меня Кирилл Бахтин, - представился штурман.
- Так вы знаете Бобкова?
- Слышали о нем. «Темная лошадка».
- Итак, ребята, что мы имеем? От «хозяина» надо ожидать любой подлости. Самолеты старые. Очевидно, что никаких плановых ремонтов не проводится. Ресурс продляется не после заводского обслуживания, а «по состоянию», на глазок. Всем быть внимательными и осторожными. Спрашивать я умею.
Один день посвятили подготовке самолета и подбору полетной документации. Конечно, формуляры с учетом наработки часов были поддельными. Что поделаешь? Надежда только на свой опыт.
- Назвался груздем – выполняй договор!
- Влипли мы, парни!
- Контракт подписан, обратно не отыграешь!
- Роман, устраняй неисправности. Требуй с «колобка» все необходимое. Не стесняйся. Не мне тебя учить. «Пошуруй» у него на складах, в каптерках. Что увидишь дельное, тащи на самолет.
- Сделаю, капитан!
- А мы в офис. Штурман, подготовь флайт-план для службы движения. Вылет завтра в 13.00 по Гринвичу.

Назавтра вылетели точно по флайт-плану. Полная заправка позволяла лететь без промежуточных посадок до Нджамены. В районе Ньяны в воздушной зоне Судана при обходе гроз отказал радиолокатор:
- Началось!
На дальней стоянке, куда зарулили после посадки в Нджамене, к самолету подошли двое военных. Бобков с неожиданной прыткостью выскочил из самолета и поспешил навстречу. После недолгих, но горячих переговоров он вернулся, явно разозленный, с покрасневшим лицом, вспотевший, но после доброго глотка джина успокоился.
- Геннадий Андреевич, пусть бортмеханик сдает самолет под охрану наземному технику. И отправляйтесь в отель. Места забронированы. Завтра вылет в 09.00. С нами полетит группа специалистов из военного ведомства.
- Хорошо, Виталий Юрьевич.
Через час на двух авто покатили к своему «приюту». Город за чистенькими стеклами такси поражал своей контрастностью. Черная лента шоссе, попетляв по окраине среди лачуг, окруженных зловонными кучами мусора, в которых увлеченно рылись тощие козы, вонзилась в элитные оазисы из густой тропической зелени и шикарных вилл. Этажность белоснежных строений повышалась к центру города. Бесцеремонные «высотки», растолкав своих малых «собратьев», тянулись из городской духоты за глотком воздуха к чистому небу. На улицах яркие просторные одеяния белозубых горожан оттеняли бедных пыльных накидок-бурнусов суровых кочевых людей, явно вышедших из пустыни по жизненно важной необходимости. В толпе много женщин, старательно прикрывающих свое личико платками. Много военных чинов. Чем выше тулья фуражки, тем больше наград звенело на груди.
- Глянь-ко, где ж они воюют, чтобы столько орденов получить?
- Это, наверняка, маркитанты, посредники. В России так же: сидящий в тепле и укрытии штабной писарь, мелкий хозяйственник имеет больше наград или боевой выслуги, чем десантник, неделями не выходящий из боев.
- Да, не мало таких
- Алчность и тщеславие человеческие не имеют национальности.

Утром на аэродроме экипаж уже ждал Бобков с десятком военных и двумя штатскими, явно не негроидной расы.
- Это советники департамента внутренних дел.
- Здравствуйте, господа-товарищи, - представился один из них с заметным акцентом южноукраинского жителя Союза. – Я буду вашим переводчиком. Зовите меня Борисом.
- Из Одессы-мамы?
- Там бывал. Но жил в Архангельске.
- Что же тебя, Борис, занесло в центр Африки? В Израиле не климат?
- Работа у меня такая теперь. Я в свое время закончил Институт Мориса Тореза. Работал военным переводчиком в Эфиопии.
- В израильской армии?
- В советской. Попал в плен к повстанцам из Эритреи, противникам режима Менгисту Хайле Мариама. Через полгода вызволили меня из вонючей ямы. Дома начались распри с начальством. Во время «перестройки» уехал с семьей в Израиль. Вот и живу там. Здесь – по контракту.
К Серову подошел второй пилот:
- Командир, не нравятся мне эти ящики…
- Виталий Юрьевич, что в ящиках?
- Вещи сопровождающих, «гуманитарка». Не беспокойся, капитан.
- Добро. А почему у пассажиров оружие? Это не коммандос?
- В Тибетси сейчас тревожно. Повстанцы из мятежных племен иногда стреляют. Эти люди будут для вас охраной.
- Вы летите с нами?
- Нет. Борис в курсе дела. Он будет вас сопровождать всегда. Знает все основные наречия африканских племен. Полиглот!
В самолете бортмеханик испортил настроение:
- Капитан, самолет не из лучших. А точнее сказать – развалюха!
- Знал же на что идешь, Роман. Принимай меры. Ты сейчас банкуешь – тебе и козыри в руки. Поздно жаловаться.
- Есть, командир!
- Если «есть», то с Богом!
Взлетели. Штурман проложил курс прямо на Вардаи:
- Держите курс по ВОРу (навигационный прибор) от радиомаяка Форт-Лами.
Внизу быстро проплывали рисовые чеки, желтые поля пшеницы, белые хлопчатники. Слева блестела гладь озера Чад. Среди темной зелени финиковых пальм мощными одиночками выделялись баобабы. Вскоре общий фон местности стал переходить в желтизну песков близкой Сахары.
- Вот это контрасты! От райских кущ оазисов к зною пустынь.
- Не просто пустынь, а подвижных песков, - пояснил Борис.
- Как это – подвижных?
- А так, что на обратном пути ты не узнаешь пролетаемой сейчас местности. Движущийся песок изменит рельеф.
Через 1,5 часа полета на севере замаячили отдельные вершины гор. Пришлось увеличивать высоту полета.
- Надо доложить Нджамене об изменении эшелона полета.
- Сообщите без подтверждения. Здесь консультативная воздушная зона. Если появится другой самолет, нас предупредят.
- Что мы везем, Борис?
- Гуманитарную помощь голодающим племенам народности тубу, - усмехнулся Борис
- А в ящиках оружие для голодающих?
- В районе нагорья Тибетси правительственные войска уже десятки лет пытаются усмирить защитников «чистого» ислама – членов ордена суннитов. Это арабы, ливийцы. Более века хлебная работа для генералов и смерть для солдат
- А у Израиля какие интересы в конфликте?
- А какие интересы были у вас в Анголе, Эфиопии, Вьетнаме? А я? Я работаю. Мне нужны деньги. Баксы, шекели, фунты, динары, рубли. Меня не интересует их запах.
- Израиль имеет и другие интересы: цинк, бокситы, олово, вольфрам.
- Наверняка, но я работаю по личному контракту.
- Командир, через 20 минут выйдем на аэродром, - информирует штурман.- Там никаких радиосредств. Только слабенькая связная радиостанция. Радист уже связался с диспетчером. Заходить будем по Джи-Пи-Эс (спутниковая навигационная система). Высота аэродрома 1820 метров над уровнем моря. На высотомерах считайте эту отметку за 0-отсчета.
При снижении под крылом замелькали каньоны, расщелины. Кое-где мрачный рельеф местности глазел на мир кратерами потухших вулканов.
- Как на Луне,.. – мрачно бросил второй пилот.
Через 10 минут Ан-12 застучал колесами по грунтовой полосе. Камни, рытвины жестко били по конструкции планера.
- Снять винты с упора! – это для торможения с использованием сопротивления воздушных винтов. Но характерного шелестящего звука снятых с упора винтов не слышно.
- Что такое? Не снимаются с упора?
- Высота аэродрома сказывается. Низкая плотность воздуха.
Наконец-то «зашуршали» винты. Торможение чувствуется. Серов для сокращения пробега стал энергично давить на гашетки педалей. От интенсивного торможения членов экипажа по инерции потянуло вперед. Метров за 120 до высокого нагромождения многотонных темно-коричневых глыб вулканического происхождения самолет остановился.
Зарулили на место стоянки. Какие-то люди, вооруженные автоматами АКМ и американскими винтовками М-16, в изодранной военной форме, под присмотром Бориса и сердитые крики двух сопровождающих споро стали разгружать самолет от ящиков и тюков, оттаскивая их в невысокий капонир.
- Геннадий Андреевич, пусть бортмеханик осматривает самолет, и готовьтесь к вылету!
- А флайт-план подписать?
- Ка-акой флайт-план? Надо быстрее убираться отсюда. На ближайших сопках замечено движение. Скоро начнется обстрел.
- Понял. Экипаж, по местам!
Взлетели с обратным курсом. Все пассажиры остались в Вардаи. В Нджамене Бобков опять с военными встречал прилетевших. Впереди, как колобок, катился генерал в раззолоченной форме, сверху придавленный фуражкой с массивной кокардой на высокой тулье.
- Сам месье Жозеф Комбу встречает, - уважительно произнес Борис. – Пойду докладывать.
- Этот «петух-то»?
- «Пету-ух»! Богатейший человек в Республике Чад.
- Орденов-то, орденов! Груди и пуза не хватает их разместить.
- Для того и ордена, чтобы их носить.
- Для того и грудь военного, чтобы носить ордена.

Продолжение следует…
 
ДедалДата: Вторник, 25.03.2014, 10:40 | Сообщение # 65
!!
Группа: Проверенные
Сообщений: 29
Статус: Оффлайн
продолжение

Начались будни ежедневных однообразных полетов на мало подготовленные аэродромы. Однообразных? Не то слово. Опасных!
Самолет старый, давно не был в ремонте. Ресурс продлялся Бобковым по собственному усмотрению. Техническое состояние зависело от «золотых» рук бортмеханика Романа и внимательности экипажа. К самолету были прикреплены два местных «технаря». За ними глаз да глаз был нужен. Только смотри, чтобы керосин заливали в топливные баки, а не в свои бочки для продажи. Роман их не подпускал к двигателям или рулям управления. Даже все лючки и горловины закрывал сам… И главное – чтобы не успели что-нибудь отвинтить, «слямзить», стащить. Вот что свято соблюдали, так это своевременно совершить намаз. Вытаскивали коврики, становились на колени и обращались к Аллаху. Тут уж ни стрельба, ни ракетница, тем более, их не отвлечет!
Опасно было, когда перевозили в бочках бензин. Пассажиры, да какие пассажиры – потенциальные покойники, не могли понять, что, «смоля» сигаретку у бензиновой бочки, можно моментально вознестись на обетованные небеса вместе с самолетом. Даже солдаты мало отличались интеллектом от жителей пустыни, туарегов. Эти военные могли выполнить приказ, если прожигаешь его остекленевшие черно-маслянные глаза дьявольским взглядом. Французы за многие десятки лет не смогли народности своих колоний приучить к европейскому порядку.
Правда, автору этих строк однажды пришлось наблюдать на одном полевом аэродроме в Мали в 60-е годы, как французский инструктор после парашютных прыжков весьма наглядно использовал свой стэк при разборе допущенных ошибок, готовя из малийцев элитный спецназ для гвардии Модибо Кейта. Эти же бойцы стали верной гвардией у полковника Траоре в 1968-м.

Садились и взлетали с грунтовых полос, особенно на севере Чада, мало приспособленных для эксплуатации самолетов типа Ан-12. На разбитой и неприкатанной полосе можно было неожиданно встретиться на взлете или посадке с ишаками или с изможденными коровами Зебу. Шакалы стаями выжидательно сопровождали обессилевших одичавших животных.
- Экзотика! - Грустно удивлялся радист Тагир.
- Мужики, гордитесь! Вы летаете в местах, где обнаружена самая древняя стоянка человека. Я вам при случае организую туда поездку, - пытался воодушевить членов экипажа переводчик Борис.
Однажды, когда бортмеханик менял потекший маслорадиатор, удалось на раздолбанном «Лендровере» съездить в сопровождении группы охраны километров за10 к каменным громадным валунам. На обветренных природой и временем камнях просматривались изображения диковинных животных, угловатых людей и странные знаки, одновременно похожие на вязь и клинопись. Это косвенно подтверждало возможное место стоянки древнего человека. Жуткий «лунный» пейзаж переносил воображение во времена динозавров. Невольно головы ребят с понятной тревогой крутились, чтобы своевременно увидеть появление в воздухе хищного птеродактиля.
Элементарная необорудованность, безграмотность работников и служб, обеспечивающих полеты, ассортимент подозрительных грузов в сопровождении воинской охраны, безалаберность их поведенческих навыков, участившиеся обстрелы самолета во время стоянки или взлета вынудили Серова вызвать на откровенный разговор топменеджера авиакомпании Бобкова.
- Виталий Юрьевич, вы нарушаете условия контракта. У меня лицензия ИКАО гражданского линейного пилота, а не военного летчика-легионера, «дикого гуся». И я не намерен и не буду заниматься перевозкой грузов двойного назначения или запрещенных международными правилами.
- Командир, вы подписали контракт, а в нем «забиты» серьезные штрафные санкции. За нарушение контракта вам и за год не расплатиться…
- Но там подчеркнуты номенклатура и характер перевозимых грузов. А это большой плюс в мою пользу.
- Смо-отри, командир, с огнем играешь!
- Виталий Юрьевич, а вы уже со мной на «ты». Не рано ли? И угрожаете? Самоуверены не по чину! Я то все знаю про вас, а вы забыли даже то, что раньше я служил в десантных войсках, на девизе которых слово «Честь» является главным.
- Не вздумайте шутить со мной, командир! – веснушчатая лоснящаяся рожа главного менеджера компании по цвету слилась с рыжиной его курчавых волос на голове.

Серов переговорил с экипажем. Ребята давно уже высказывали недовольство условиями обеспечения полетов и аэродромами.
- Геннадий Сергеевич, давай махнем отсюда!
- Куда?
- Да хоть в Анголу. Там российское посольство. Помогут!
- Как ты это представляешь?
- А как «казанцы» бежали из талибанского плена в Афганистане?
- Они бежали на своем самолете Ил-76. За захват чужого Ан-12 нам припишут воздушное пиратство и объявят вне закона. Во-вторых, они бежали в соседнюю страну на малой высоте. Мы же в центре Африки и без утвержденного флайт-плана никто нас не пропустит через свою территорию. Собьют!
- Куда ни кинь,..
- …всюду - клин!
- Все! Будем думать. Но вначале надо получить наши деньги – напомнил штурман.
С этого дня экипаж стал замечать за собой откровенную слежку. Попытки связаться с консульством в Нджамене отвергались сразу. При снятии трубки слышался посторонний шум – явная прослушка. В холле отеля постоянно дежурили 2-3 «топтуна» и нагло сопровождали членов экипажа на прогулках по городу или в пивной бар. И в отеле, и на работе летчики были «под колпаком».
- Охраняют по высшему разряду! – Невесело пошутил второй пилот.
- В полете – всегда вооруженная охрана.
-Да-а-а! Не убежишь и не позвонишь даже в посольство.
- А ты советовался с посольством, когда подписывал контракт?
- Конечно, нет.
- Будешь шуметь, нарвешься на какую-нибудь провокацию, типа драки в пивном баре.
- Еще и в тюрьму угодишь.
- Не дай Бог попасть в ихний зиндан – земляную яму. Знаю это. – Иногда в разговор вступал Борис. Экипаж почему-то верил в его добропорядочность.
- Ты? Откуда? Ну-ка расскажи, Борис.
- Летали мы в Эфиопии в 1987 году. Я – переводчик. Площадку, на которую сел наш вертолет с грузом для правительственных войск, внезапно захватили сепаратисты из Эритреи. Ну, нас всех в яму, предварительно избив и отобрав все мало-мальски пригодные вещи, а нам - бросив свое вшивое тряпье. Экипаж отделили от остальных и спустили в зиндан глубиной метра 3. Жрать, какую-нибудь похлебку из бобов, спускали на веревке в консервной банке один раз в два дня. Пить давали иногда. Сволочи, еще и издевались над нами:
- Рюски, пить хочешь? – и мочились сверху на нас.
Ночью яма остывала, мы слизывали росинки, выступающие на камнях. Ждали дождя, как манны небесной.
- А как освободились? Бежали или кто выручил?
- Кто будет выручать. Твоя доля – твоя судьба. Как-то ночью один из охранников заснул, а второй наклонился над решеткой из бамбука и прошептал:
- Рюски, вас убить будут… На, покури.
- Ты – кто?
- В Москве был. Патрис Лумумба. На, рюски, кури.
Борттехник Серега Вохрамеев был ловким парнем. Взобрался на наши плечи, протянул руки за «чинариком». Когда охранник наклонился, Серега схватил его за голову, зажав рот. Прогнившая решетка не выдержала и они оба рухнули на наши руки… Охранника пришлось придушить. Выбрались наверх. Второго тоже по-тихому спустили в яму «отдохнуть». С двумя АКМ-ами бегом двинулись в ночь на восток. Уже на заре нас окружила какая-то орда из ободранных арабов с оружием. Потом уж, когда выручили нас, оказалось, племя сторонников Менгисту Хайле Мариама. Повезло! Мы уж было совсем попрощались с этим несправедливым миром. Но.., опять этот господин СЛУЧАЙ. В лагере вооруженной банды ночью ярко и жарко горели костры – ночи-то в это время года прохладные. Лешка Говорухин, радист-стрелок пошутил было:
- Ну, вот и любители шашлыка собрались на утреннюю трапезу. Мясо белого человека вкусно и сочно.
- Заткнись!
У костров началось какое-то движение. Закутавшиеся в солдатские одеяла, тряпки воины Аллаха дружно зашевелились. На поляну вышла группа эфиопских военных. В средине ее выделялись решительностью фраз, опрятной одеждой трое эфиопских офицера. Наш слух уловил русские слова. На наш радостный вопль люди славянской внешности обернулись и решительно двинулись в нашу сторону.
- Вы – кто?
- Свои, свои, товарищи! Мы – русские»!
Наш дружный экипаж, повязанный накрепко одной верблюжьей веревкой радостно «базлал» на все голоса, пытаясь скинуть путы. Вот так и освободили нас.

Полеты продолжались. Ежедневно. Иногда приходилось дважды, трижды в день садиться каждый раз на новые площадки. За эти месяцы много перевезли пассажиров, разного груза: мешки с мукой, рисом. домашний скарб, известных фирм коробки с радио-, ТВ- и видеотехникой:
- Надо ж, даже в пустынях телевизор смотрят!
Наконец, Бобков сообщил:
- Смена прилетела!
Экипаж обрадовался было близкому окончанию опасных рейсов. Серов дал провозные полеты вновь прибывшему экипажу на площадки Вардаи, Тануа. На аэродроме Гарди асфальтовая взлетно-посадочная полоса была сожжена каким-то веществом. Оставалась рабочая «лента» шириной метров 20.
После таких полетов прибывший экипаж категорически отказался подписывать контракт и, улетая обратно в Эмираты, бросил на прощанье:
- Парни, вы влипли, вы и выплывайте. Мы – пас!
Бобков забеспокоился. Стал всячески ублажать экипаж Серова. После каждого рейса встречал запотевшими банками немецкого пива. Вечером на своей вилле угощал шашлыками, мергесками, рыбой (ля пуасон). На столике всегда стояли джин «Гордон», анисовая водка.
Выполняли как-то полет в Тибетси. После посадки подрулили к полуразрушенному бараку с надписью «Терминал». Толпа полувоенных, полунищих людей, но с оружием, радостным ревом встретила Ан-12. Особо нетерпеливые бросились помогать разгружать самолет. Крышка одного из ящиков откинулась, и в нем зловеще блеснули матово- бронзовым оскалом головки снарядов. Серов показал на них Борису:
- Все! Козыри сброшены – конец игре!
Внезапно с трех сторон из ближайших вулканических сопок раздались минометные выстрелы вперемежку с суетливыми очередями из стрелкового оружия. Мины стали ложиться все ближе и ближе к «аэровокзалу» и самолету. Встречающие разбежались и моментально попрятались среди темных камней. Разгружающие тоже было кинулись в укрытия, но Серов и Роман, схватив брошенные автоматы, дали поверх голов длинные очереди, заставив ускорить разгрузку.
Разрывы поднимают землю все ближе и ближе. Ноющий, всепроникающий звук летящих мин терзает мозг и сердце. Общая растерянность. Хочется зарыться в песок, превратиться в камень. Глаза лихорадочно ищут хотя бы маленькую расщелинку в глыбах. Штурман торопливо втискивает голову меж двух валунов, аж трещит черепная коробка. У Серова тоже все тело ноет, каждая частичка вопит о справедливости. Шило роковой неизбежности больно впивается в голову. Бортмеханик Роман первым крикнул:
- Командир! Рвем когти!
Серов скомандовал:
- Все по местам! Кирилл вытаскивай голову из камней – твою задницу мина все равно разнесет. Федор! Запускай движки!
Эту команду как будто услышали и воины Аллаха. Пулей по приставной стремянке взлетели в самолет и плотно притерлись друг к другу на откидных скамейках.
- Командир, их же человек сто набилось – перебор!
- Плевать! Надо срочно взлетать!
Борис тоже подтвердил:
- В вилку берут, сейчас накроют!
- Борис сказал, надо делать. Еврей – опытный парень! – бросил радист.
- К запуску!
- Есть!.. Готов!.. Есть!.. Двери, люки закрыты!.. АЗС включены! – Послышались обязательные ответы членов экипажа перед запуском.
- Первому – запуск!
- Есть!.. Зависли обороты, растет температура! – это Роман.
- Второму – запуск!
- Есть! Запуск идет, температура, давление масла в норме!
- Третьему –запуск! Радист! Связь с вышкой!
- Командир, какая связь? Вышка разрушена и догорает!
- Четвертому – запуск!
- Третий еще вышел на обороты, у первого винт остановился. Четвертый нормально раскручивается!
- Первому – запуск!
- Не волнуйся, Роман. К точке отрыва должен запуститься! Взлетаем!
- Командир! Перед нами взрывы!
- Вижу! Взлет продолжаем!
- Первый опять зависает! Миленький, ну, давай, родной! Не подведи! Пожить еще надо немного! Ну-ну, родненький, выходи на обороты! Во-от так, - молится на двигатель Роман Гомозов.
Серов, да и весь экипаж понимают, что на трех двигателях с сотней пассажиров на борту не взлететь. До конца полосы остается метров 300. Комья твердой земли от близкого взрыва громко молотят по лобовым стеклам, по дюралю фюзеляжа. Слышатся характерные шлепки от пуль или мелких осколков, впивающихся в обшивку и крылья самолета. «Только бы не в двигатель или воздушный винт. Тогда – хана!» - сверлит в голове.
- Первый вышел на взлетный режим!
- Полоса закончилась! – теперь вопит штурман.
- Вижу! – Серов энергично «подрывает» самолет на малой скорости. Он нехотя закачался с крыла на крыло, словно раздумывая в какой стихии ему остаться. Пилоты осторожненько и синхронно рулями парируют возникающие крены.
- Скорость нарастает! – голос штурмана крепнет.
- Видим, штурман! Очухался?
- Бывает, командир! Прости!
- Бог простит!
Самолет спокойно набирает высоту. Двигатели, словно живые существа, оправившись от смертельного испуга, мирно загудели.

В Нджамене на стоянке, куда зарулил Серов после посадки, самолет окружила большая группа военных чинов. Борис, первым выскочивший из самолета, что-то горячо объяснял встречающим. Потом вся группа вместе с Бобковым обошла самолет, все время удивленно показывая на пробоины.
Подошедший к Серову топменеджер сказал:
- Геннадий Андреевич, смена вам прибыла. Можете сдавать самолет и собирать чемоданы.
- С удовольствием! А деньги?
- Получите в отеле. В ваших интересах молчать о случившемся в этом полете. Тем более, что новый экипаж не из России.
Вновь прибывший экипаж с пристрастием принимал самолет, видимо, Бобков наговорил много неприятного о команде Серова. Геннадий Андреевич попытался как-нибудь предупредить вновь подписавших контракт, но Бобков не отходил ни на шаг.
При расчете к удивлению ребят топменеджер полностью рассчитался и даже выделил две тысячи долларов лишних:
- Это вам за страх и премия от господина Жозефа Комбу за молчание.
- Что, очко заиграло?
- Прощайте, командир.
- Прощайте, я не могу желать мошенникам успехов.
Бобков вспыхнул, но промолчал и протянул руку. Серов не заметил протянутой руки.
В отеле Серов послал бортрадиста заказывать билеты на первый же рейс в Эмираты. Борис пришел проститься с ребятами:
- Мужики, мне было приятно работать с вами. Вы – настоящие летчики и правильные люди! Здоровья вам, земляки!
- Спасибо, Борис, за доброе слово. Поднимем этот стакан за окончание опасного контракта и за благополучный отъезд! За успехи в будущем, за новые полеты! Будем всегда россиянами!

Ноябрь, 2004 г.
 
SvetaДата: Среда, 02.04.2014, 22:53 | Сообщение # 66
!!!!!!!!!
Группа: Проверенные
Сообщений: 1061
Статус: Оффлайн
Цитата Дедал ()
Уважаемые читатели, я давно уже не выходил на связь с новыми рассказами.

Очень здорово, что Вы опять с нами! Опять в творческом поиске! С удовольствием прочитаю Ваш рассказ.
 
SvetaДата: Суббота, 05.04.2014, 00:07 | Сообщение # 67
!!!!!!!!!
Группа: Проверенные
Сообщений: 1061
Статус: Оффлайн
Анатолий Петрович, поздравляю Вас с ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! Здоровья, долголетия, новых встреч, историй и рассказов!



Сообщение отредактировал Sveta - Суббота, 05.04.2014, 00:11
 
Форум » село Щелкун » Творчество наших читателей. » Орлов Анатолий Петрович (Рассказы, воспоминания, рассуждения о жизни нашего земляка.)
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Поиск:

село Щелкун © 2019
Яндекс.Метрика